Меню Рубрики

Левиафан серебряков из горла

Трудно припомнить в истории советско-российского кино такой фильм, который наделал бы столько шуму, ещё даже не выйдя в официальный прокат. Как сейчас помню, в 1934 году коллективы зрителей ходили на сеансы с транспарантами «Мы идём смотреть «Чапаева!». Но тогда никому не приходило в голову сомневаться в изначально блестящих качествах советского фильма. Не то сейчас: всемирная паутина звенит, натянутая руганью и восторгами.

Несколько дней назад журналист-поэт-прозаик-педагог-филолог – в общем, много-многостаночник – Дмитрий Быков в своей рецензии в «Новой газете» недоумевал по поводу многочисленных, как он считает, сюжетных нестыковках в «Левиафане». Больше всего Быкова не устраивает поведение жены главного героя Лили, которая сначала отдаётся приезжему другу мужа, а после – кончает жизнь самоубийством. Появились и другие версии смерти несчастной женщины. Попробуем разобраться в существе рассказанной истории сначала под углом зрения погибшей.

Итак, жила-была молодая и красивая Лиля. У самого студёного моря. Вечно тепло одетая, тряслась утром, в темноте, в автобусике до родного консервного завода. Там, стоя у скрежещущего конвейера, перебирала с тоской пахучую треску (работа, которую может и должен делать робот, а не красивая и молодая!). Вечером в той же темноте – домой, на берег моря, где ждёт муж и пасынок. Это минусы. Вот угораздило выйти замуж за мужика старше себя! Правда, он любит её. А ещё он – рукастый хозяин, который привык во всём полагаться на себя. Это плюс. А ещё есть пасынок, который её ненавидит. И есть лунный пейзаж вокруг, с каменюками и с вечным пронизывающим ветром, который уродует и без того уродские шлакоблочные полуразрушенные дома-бараки. И есть тоскливые друзья и подруга, не ведающие досуга без блатной песни под водку с неизменным шашлыком. Это минусы. Терпеть ещё можно. Можно. Но вот происходит действительно катастрофическое событие: у мужа отбирают землю и дом, который он выстроил любовно, «вот этими руками». Отбирает государство, тот самый непобедимый зверь Левиафан, «под нужды федерального строительства», выплачивая грошовую компенсацию. Суды проиграны. Приходит конец терпению, рушится жизнь, как валится каменный свод, из которого вынули замковый камень. Муж, после энного количества прожитых совместно, на ходу: «Хочешь, ребёнка заведём?». Ага! Хочешь! В грязной халупе, куда придётся заселяться после своего большого дома, продав добро за бесценок…

А тут появляется Он. Армейский друг мужа, ныне преуспевающий московский адвокат. Он решит. Но не решает. Она изменяет мужу, но ни в её, ни в его поведении не заметно внезапно вспыхнувшей чистой любови. У неё – это жест отчаяния: а вдруг увлечётся и увезёт, и забудется этот кошмар, как всякий ночной кошмар. Но не увозит, а бежит. А тут вступает Достоевский: «А коли не к кому, коли идти больше некуда!». Так что совершает бедная Лиля свой неотмолимый грех от полного отчаяния, ни от чего больше.

Фото посёлка Териберка, где снимался фильм.

Так что такое фильм «Левиафан» увенчанного премиями многими режиссёра Андрея Звягинцева – философская притча или злобная карикатура на современную Россию? Думается, ни то, ни другое.

На притчу вполне вытягивали его предыдущие фильмы «Возвращение» и «Елена». А «Левиафану» для притчи явно не хватает глубины обобщения. Сегодня многие задаются вопросом, является ли трагичная история работяги Николая и его семьи типичной для России. Кто же спорит, что состояние судебной и правоохранительной системы у нас не идеально? Кто в трезвом уме будет отрицать высокий уровень коррупции власти? Но типичность и массовость, кто не понял – разные вещи. Типичность распада человеческих связей даже в масштабах семьи прекрасно показана в «Елене» через совершенно немассовую историю убийства женой богатого мужа ради помощи небольшой суммой своему непутёвому внуку.

В «Левиафане», на мой взгляд, как раз наименее интересен конфликт маленького человека с чудищем-государством. Я, конечно, не бесчувственное полено, и мне ужасно жалко простого мужика Колю, которого обобрали, унизили, а потом ещё и посадили до конца жизни за убийство жены, которого он не совершал. Однако в этой конструкции мне всё понятно, и я ловлю себя на ощущении, что не стоило тратить так много усилий, чтобы доказывать известное. Что жить с мэром города, который одновременно и хам, и вор, и сотрудничает с уголовниками – не есть хорошо? Бесспорно. Феерическое исполнение роли мэра Романом Мадяновым так феерично, что я начинаю зевать: так много подобных негодяев блестяще и единообразно исполнил этот актёр. Что местный прокурор и полицмейстер – хапуги и жулики, а это плохо? Не удивлён, ибо «Ревизора» (1836) и «Мёртвые души» (1842) знаю близко к тексту. Что иные священники могут покровительствовать негодяям? Так они на то и люди, а «Левиафан» — не биография Сергия Радонежского. Тогда что?

Напомню одно событие в истории русского искусства. В 1845 г. вышел сборник «Физиология Петербурга», заложивший основы так называемой натуральной школы. Литераторы, среди которых были Н.Некрасов, В. Белинский, И.Панаев и другие, писали не просто на социальные темы, они писали жёстко критично и фотографически реалистично. Другими словами, ставили врачебно-социальный диагноз болезням общества. Сдаётся, что «Левиафан» Звягинцева – тот же «физиологический очерк», но никак не притча. Как очерк он очень хорош, но это всё же больше публицистика, пусть и отличная, нежели выдающееся художественное произведение, каковым его считают многие.

Интереснее в фильме не социальные конфликты, а как раз картина морального распада. У людей умерла честь, совесть, доверие к ближнему, вкус, наконец. Обратите внимание, как убого одеваются персонажи фильма. Да, все они небогаты, но впечатление такое, что в одежде они руководствуются соображением «срам прикрыть»: невзрачные телогрейки и штаны, мятые шапки, землистого цвета, так и хочется сказать, пóльты. И вечный тошнотворного цвета камуфляж. Они очень много пьют. Такова жизнь, говорят многие. Жизнь, на самом деле, такова, какой мы её делаем, в том числе в кино. Слишком часто герои современного российского кино пьют килограммами, не закусывая, изображая некую лихость, гордясь тем, что могут выпить больше других. Не пора ли гордиться чем-то другим, нежели умением перепить американца или француза? Вот и население «Левиафана» неэстетично пьёт пластмассовыми стаканами, из горлá, издавая омерзительные звуки. В поле зрения камеры – в лучшем случае баклажанная икра какашечного цвета или шампуры с чем-то на них серым. Ни следа красивого застолья с нарядными людьми, ведущими приятные беседы, с вкусными яствами, задушевными песнями. Кинул в отверстую пасть 150 водяры, рыгнул, сморщился всем лицом, зацепил нетвёрдыми пальцами огрызок вонючего огурца и пошёл заводить автомобиль. Идёт винтом? Ничо! Он ведь ГИБДД!

Развлечения? А поедем на шашлыки, тут недалеко, всего-то 100 километров. Выпьем, постреляем. И едут (а чем ещё заняться?), трясясь по разбитой заполярной дороге, чтобы упиться, как говорили раньше, до изумления под песни уголовников и потом стрелять, стрелять, стрелять. Сначала по бутылкам, заботливо привезённым с собой, другими словами – гадить, гадить, гадить. Потом – по портретам глав своего же государства, которые по понятным причинам уже давно не могут за это призвать к ответу. Нынешнего главу они расстреливать не рискнут. Они – трусы, и у них нет ни убеждений, ни верований, только минутные чисто физиологические хотения. А спроси у них, патриоты ли они, они оскорбятся самим вопросом. А ещё у них, офицеров, нет не только чести, но и ничего, что помогло бы в них идентифицировать офицера.

А ещё почти все герои фильма много, нудно и мутно ругаются матом. Сегодня многие уверены, что в искусстве всё должно быть, как реальной жизни. Ну да, в том числе можно вспомнить почти обязательные сцены в общественных сортирах, которыми оснащаются сегодня фильмы. А что? Как в жизни. Герои отправляют малую нужду, попутно беседуя на важные темы. Надо думать, что в перспективе – изображение процесса опорожнения кишечника. Крупным планом! А? Только во весь рост становится вопрос: чем дальше удивлять будем? Матерная лексика, особенно так развитая в русском языке – это не просто способ оскорбить. Всё гораздо сложнее. Мат – это знак: я вне поля правил цивилизации, эти правила для меня тягостны, я освобождаю себя от обязательств по отношению к окружающим. Проще говоря: «Хорошо быть кошкою, хорошо собакою…» — и далее по тексту. Андрей Звягинцев точно зафиксировал этот сигнал деградации: матерятся в любой обстановке, при женщинах и детях. Дети, а чо дети? Основной лозунг – будь проще!

И они, к огромному сожалению, простые. Все. Симпатичный, но очень простой герой. Симпатичный друг его адвокат, пытавшийся шантажировать мэра (других мер воздействия юрист не знает) каким-то липовым компроматом и бросивший в итоге друга. Простые, как три рубля, местные друзья героя, которые, то ли по трусости, то ли по глупости (один чёрт!) свидетельствовали против друга. Примитивные в своей жадности мэры да прокуроры. Простой епископ, который живёт вдали от закона Божьего. Он виртуозно освоил религиозную риторику, пребывает на самой немудрёной стадии толкования положения «Вся власть — от Бога», но по сути своей он, как модно сегодня выражаться, симулякр, холёный и уверенный в себе. Примитивен, наконец, краткий трейлер книги Иова, рассказанный отчаявшемуся Николаю местным батюшкой: «Был человек такой, Иов. Тоже, как ты, задавал себе вопрос о смысле жизни. И до того себя довёл, что весь коростой покрылся». Мой трейлер по Библии, книга такая есть, немного иной: жил да был богатый и счастливый Иов, и был он чист и богобоязнен. И пришёл к Богу сатана и спросил, а даром ли так чист Иов? А если отнять у него всё, не восстанет ли он на Господа? Поспорили. И тут очень важно: «И сказал Господь сатане: вот, он в руке твоей, только душу его сбереги». И отняли у Иова всё: богатство, семью, здоровье. И вот тогда уже покрылся он коростою и стал задавать вопросы, поскольку была у него душа. И всё равно убедился, что нужно хвалить Господа. И воздал ему Господь, вернув всё отнятое: «Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай». Чувствуете разницу? Желающие могут сравнить два варианта: текст Библии в свободном доступе. Так что история Николая мало походит на жизнеописание богобоязненного Иова. Фильм не об этом. А о том, что бесчестие — пострашнее коррупции. И о том, что жизнь всех этих людей обессмыслена, самостоятельно ли и добровольно или под непреодолимыми обстоятельствами – вся эта жизнюха, как в вакууме.

И вот что умеет передавать Андрей Звягинцев – так это тот самый вакуум жизни. От его фильмов, и, может быть, от «Левиафана» в особенности, веет холодом. Даже столичные пейзажи «Елены» — зябкие. И, конечно, режиссёр в своём последнем фильме неслучайно выбрал местом действия заполярье. Угрюмые, замусоренные пространства – прекрасная работа оператора Михаила Кричмана. Музыку к фильму, как и к «Елене», написал знаменитый американский композитор Филип Гласс. Эта музыка, напряжённая и мелодически неяркая, очень уместно вписывается в нерадостную тональность Звягинцева. Сдержанная, без театральности, очень точная работа актёров – блистательного Алексея Серебрякова (Николай), Елены Лядовой (Лиля), Владимира Вдовиченкова (адвокат Дмитрий) – бередит душу, заставляет возмущаться и сострадать.

Сто лет назад Корней Чуковский сказал об одном поэте: «Он попал в нерв эпохи, и эпоха закричала его голосом». Это о Звягинцеве. Не случайно его последний фильм вызвал поток ругани и доносов. «Он слишком мрачно показывает нашу красивую природу!». Живо представляю себе, как режиссёр созывает собрание трудящихся где-нибудь во дворце культуры, где рассказывает сюжет будущей картины и просит совета, какую натуру использовать для съёмок. Решение принимается общим голосованием. «Он критикует государство!». Ну вы даёте! Государство – это структура, которая, кому непонятно, обслуживает гражданина, а к качеству обслуживания должны предъявляться претензии: к росту цен на продукты, бензин, к постоянному росту коммунальных, безобразному состоянию медицины, безопасности на улицах и прочему. А почему бы не предъявить те же претензии, например, к сериалу «Глухарь», герои которого – милиционеры-оперативники, следователи, гаишники – просто банда рэкетиров, взяточников и убийц? А мы что, одни такие? Чтобы вы знали: ноги «Глухаря» с очевидностью растут из американского сериала «Щит», герои-полицейские в котором – аналогичные ублюдки. «Он нападает на церковь!». Сдаётся мне, что нападать негоже на Спасителя и Пророка, а на обезбоженного священника – можно и нужно. Опять же, отсылаю к американским фильмам «Отпущение грехов» или «Первобытный страх», список может быть продолжен. «Он снимает на западные деньги!». Для незрячих: фильм начинается с надписи, которая обозначает финансовую поддержку Министерства культуры РФ. Частичное присутствие зарубежного капитала – нормально. Только очень дремучий человек убеждён в том, что сегодня можно прожить натуральным хозяйством. Чтобы закрыть тему, напомню, что Россия продаёт на Запад нефть, то есть снабжает соляркой танковые армии НАТО. Почему-то никто не протестует.

Рискую показаться занудным, но всё же напомню слова Николая Некрасова: «Кто живёт без печали и гнева, тот не любит отчизны своей». Это тоже о Звягинцеве. Он талантливый художник и настоящий, не глянцевый, патриот. И мне ужасно жаль несчастного Колю и его семью, но, боюсь, я о них скоро забуду.

источник

В 2012 году актёр Алексей Серебряков получил канадское гражданство, перевёз свою семью в Канаду и заявил, что не собирается возвращаться в «хамскую Россию»

Перед этим он снялся в антисоветском «Штрафбате», а в процессе переезда — и в антироссийском «Левиафане».

Да и интервью его достаточно красноречивы. Вот несколько цитат из них:

«Часто в России говорят о том, что улыбки в западных странах искусственные. Но по мне уж лучше искусственные улыбки, чем искренняя злоба. У нас абсолютно рабская психология! А демократия – это ответственность. Народ в лучшем случае делегирует кого-то во власть. Мол, вот мы тебя выбрали – ты за все и отвечай, решай наши проблемы!

Демократия – это принятие решения на основе знаний, четкого понимания, между чем и чем ты выбираешь. А я лично не вижу сегодня повального желания людей образовываться, развиваться, повышать свою квалификацию, работать и, в конце концов, нести ответственность – в том числе за страну, за власть. А тех, кто хочет – капля в море».

Поэтому Алексей «ответственно» решил повторить подвиг поросёнка Петра.

«Я подустал от происходящего в России. Можно сказать, сбежал, не выдержал. Жизнь коротка, и я не могу и не хочу больше ждать, когда народ поумнеет. Я не знаю, сколько мне осталось, но хочу, чтобы мои дети усвоили: мир большой, и жить можно по-другому».

«Хочу, чтобы мои дети росли и воспитывались в принципиально другой хотя бы бытовой идеологии. Хочу, чтобы они понимали, что могут цениться знания, трудолюбие, что необязательно толкаться локтями, хамить, быть агрессивными и бояться людей. Уличная идеология цивилизованной страны – это доброжелательность и терпимость, то, чего так недостаёт в России. К сожалению, здесь, как бы я их ни охранял и ни изолировал, от хамства и агрессии не защитишь. Это в воздухе. Хам победил».

Перед тем, как использовать термин, иногда полезно узнать его происхождение. Библейский хам изнасиловал и унизил своего отца. А кто у нас льёт грязь на свою (уже бывшую) Родину? Кто плюёт в колодец? Кто кусает руку дающую? Так кто у нас хам, Алёшенька?

По мнению господина Серебрякова, тонкой и изысканной личности, в России всё плохо – народ глупый, хамы и бездельники (особенно те, кто вкалывает на заводах и полях, чтобы Алёшенька мог фиглярствовать в русофобских пасквилях, горячо приветствуемых во всяких Каннах).

Читайте также:  Что делать когда сопли скапливаются в горле

Но почему-то херр Серебряков снова и снова приезжает в проклятую хамскую Россию на заработки, чтобы содрать с невежественных русских кровавые гэбэшные рубли.

Что такое, Алёшенька? Такой гений, как ты, оказался невостребован в «цивилизованных странах»? Почему не снимаешься в канадском кинематографе? Не экранизируешь канадскую классическую литературу (а такое вообще есть?)? Не воспеваешь героическую победу канадского народа над нацистской Германией?

Вот и теперь Алексей Серебряков собирается сниматься в российском ремейке «Доктора Хауса» (продюсируемом украинским продюсером Александром Роднянским). А это ведь даже не фильм, а целый сериал! Ему же придётся проводить в ненавистной «Рашке» кучу времени.

Волнуюсь за Алёшеньку, за его тонкую душевную организацию – как его нежная психика вынесет окружающее хамство? Не перекосит ли изысканную натуру от грубых российских рублей? Так ведь можно и окриветь, и тогда возьмут только на роль Квазиморды.

Может не надо таких жертв, Алёшенька? Сиди в цивилизованной Канаде, лей грязь на Россию издалека. Можно ведь своим русофобским лицом и сериал провалить, как с прокатом фильма нациста Зеленского получилось…

А ещё у нас ненароком можно и в табло отгрести – дикие мы, нецивилизованные и агрессивные варвары. Береги нежную психику, Сребренников!

Заметили ош Ы бку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

источник

Андрей Звягинцев: «Мы позволили себе ненормативную лексику. Это язык народа. Надо повернуться к нему лицом»

20.03.2014 в 20:20, просмотров: 10982

До объявления программы 67-го Каннского кинофестиваля остались считаные дни. Войдет ли в нее новая картина Андрея Звягинцева «Левиафан», мы узнаем совсем скоро.

Две его предыдущие работы участвовали в программах Канн. В 2007-м: «Изгнание» принесло «Пальмовую ветвь» Константину Лавроненко за лучшую мужскую роль (впервые ее получил российский актер). В 2011-м «Елена» удостоена спецприза жюри каннской программы «Особый взгляд». Уже готов 13-минутный «Фильм о фильме», который мы посмотрели с Андреем Звягинцевым (он видел его впервые) в Библиотеке киноискусства им. Эйзенштейна на презентации книги «Дыхание камня. Мир фильмов Андрея Звягинцева».

Над фильмом работала та же группа, что и над «Еленой»: сценарист Олег Негин, оператор Михаил Кричман, продюсер Александр Роднянский. Использована музыка Филипа Гласса. Когда «Левиафана» показывали продюсерам, приклеили титры «Елены». Настолько все идентично.

— Порядка 80 человек высадилось на Крайнем Севере, — рассказывает Андрей Звягинцев. — Мы снимали на Кольском полуострове, в Кировске и поселке Териберка. 17 сентября там — час пик. В последние сто лет в этот день всегда начинает идти снег — и нужно было успеть. Актеров работало много. Впервые я столкнулся с тем, что кто-то из них отказывался произносить текст или сесть там, где я просил. Когда у тебя так много актеров, и даже если на первом плане четверо из них, нужно всех других держать во внимании, удерживать большой мир. Картина при этом камерная, все вращается вокруг 3–4 фигур. «Изгнание» снималось 103 дня, а «Левиафан» — 64. Фильм идет 2 часа 22 минуты с титрами. Теперь мы ждем реакции фестивалей класса «А», которые таким картинам необходимы как воздух. Без них фильм теряется. Ждем результатов каннского отбора. В «Левиафане» мы позволили себе ненормативную лексику, решились на это. Ее много. В течение четырех месяцев пытались изъять те зерна, из которых она произрастает, но поняли, что это язык народа. Надо честно посмотреть на то, как он говорит. Мы отворачиваемся от языка народа. Пора повернуться к нему лицом. Язык запретить нельзя.

— Почему вы отправились на Кольский полуостров? Какое пространство искали?

— Мы искали заштатный маленький российский городок. За три месяца объехали пол-России в радиусе 600 километров от Москвы. Побывали во Владимире, Пскове, Астрахани, добрались до Белоруссии. Садились в автомобиль и ехали. Пока искали натуру, менялся замысел, появился новый финал. Мы совершенно выбились из сил.

— Все мы в плену стереотипов. Кажется, что у Звягинцева должны быть какие-то другие лица, а не такие известные актеры. А у вас снимались Владимир Вдовиченков, Алексей Серебряков, Роман Мадянов.

— Мы год искали актеров. У нас 19–20 фигур, требующих тщательного подхода. Искали в провинции. Но все как-то не складывалось. Если ты не нашел актеров, то нечего и снимать. Алексей Серебряков очень страдал на этих съемках. Он не выезжал из Териберки 2,5 месяца. Говорил: «Дайте мне на гору заехать! Я не привык к такому. Вы долго заряжаете. Я томлюсь». Он отказался от всяких связей с внешним миром, брал костюм своего героя накануне съемок и обживал.

Как-то пришел Владимир Вдовиченков. У нас есть пятиминутная сцена, где герой встречается с мэром города. Так вот Вдовиченков выучил 5–6 страниц текста. Это многословный фильм. Владимир невероятно требователен к себе и к материалу. Он хотел какого-то прибытка, нового опыта, искренне хотел работать. Я увидел в нем персонажа Дмитрия. А потом случилось страшное. У него было искушение. Его разрывало на части, когда он получил приглашение сняться в британской картине с Джудом Лоу в главной роли. А мы долго не давали ответ, складывали пасьянс, нам важен был ансамбль. А у меня уже был такой момент, когда Андрей Смирнов на «Елене» устроил мне экзекуцию, отказавшись сниматься. Я был впечатлен тем, как Вдовиченков пришел на пробу и в присутствии большого числа людей объявил, что не будет работать. А у нас съемки на носу. Меня поразило его мужество. Другой бы отправил весточку с агентом. В общем, это был удар для меня. Мы поговорили, и он себя победил.

Опубликован в газете «Московский комсомолец» №26482 от 21 марта 2014

источник

Представим, что «Левиафан» был бы двухсерийным, и первая серия снималась бы не про современную Россию, а про Россию/СССР конца 20-х годов прошлого столетия.

На мысу, по-над морем стоит церковь. И сидят там два попа – те же, что и в «Левиафане». И приходит к ним Коля (Алексей Серебряков) – председатель совета рыбацких и батрацких депутатов. И говорит: выметайтесь ребята, храм ваш будем сносить, а на его месте построим мастерскую по ремонту тракторов – нам пять «Фордзонов» из Америки прислали, надо гараж и ремонтную базу готовить. Завозмущались бы попы, руки к Богу стали бы протягивать и прихожан настраивать против законной власти, которая, как известно, от Бога.

Чем бы все закончилось – вам и так понятно. Попов бы шлепнули, церковь – раздолбали бы в крошку и мастерскую бы построили. Без всяких ухищрений, компроматов, судов и слез.

Таких историй в России времен советской власти – тьма.

А теперь – вторая серия. Та самая, которая «Левиафан» (для меня здесь и везде Левиафан – не государство по Гоббсу, пожирающее своих детей, а мифологический и библейский зверь-ящер, воплощение Сатаны) Андрея Звягинцева. Один в один. Не кажется ли вам, что наши оценки происходящего в этом фильме в таком случае изменились бы? Что мы, зрители, посмотрели бы на центральную линию сюжета совсем по иному?

Собственно, этот разрушенный в 30-е годы храм в «Левиафане» есть. Там сидят местные мальчишки-подростки (и здесь, как всегда, у Звягинцева зашкаливает его многоглубокомысленность и символика – понятно, это не пацаны, а нечто среднее между персонажами «Двенадцати месяцев» Маршака и двенадцатью новыми пророками XXI века).

ПОД ЗНАМЕНЕМ ИММОРАЛИЗМА
Это я к чему? А к тому, и об этом почему-то никто не пишет, что главный урок, месседж «Левиафана» – погружение христианской паствы Европы и Америки (здесь уже не о России речь, а о мире в целом) в глубочайший имморализм, который (цитирую словарь) «проявляется в стремлении выйти из-под регулятивной власти долженствования, в отрицании ценностных установок и устойчивых нормативных систем».

Давайте внимательно присмотримся к героям и простым персонажам «Левиафана». Жена Коли (Елена Лядова) – вроде бы любящая, трудолюбивая, верная. И вдруг – изменяющая мужу. Друг-адвокат (Владимир Вдовиченков) – вроде бы принципиальный, смелый, рисковый, скрепленный с Колей настоящей мужской армейской дружбой. И вдруг – трусливый предатель, покидающий поле боя, да еще и наставляющий своему другу рога. Друзья Коли (муж полицейский и его жена) – верные, вызволяющие его из кутузки, а еще лучшие собутыльники на всяких рыбалках-шашлыках-машлыках. И вдруг – доносчики.

И здесь именно имморализм, а не аморализм. Столько раз даже на моей памяти, на моей жизни менялись ценностные установки и моральные приоритеты, что уж говорить о христианской цивилизации вообще.

Перед нами – мир людей с искореженной психикой, измученных, растерявших веру, не знающих кому молиться, которые не то что бы встают над моралью, как жена героя над обрывом, а которые перестают обращать на эту мораль внимание, не замечают ее, игнорируют, потому что ситуация «из грязи в князи» и обратно, переход из вечно живого и гениального — в тирана и людоеда, поворот от Бога нет (и круши-ломай храмы) в Бог есть (и соответственно, ползай на коленях и ставь свечки), причем мгновенно, в секунду стали настолько типичными, как смена дня и ночи, и оттого – разрушительными для любого, самого крепкого мировоззрения.

Лучше плюнуть – и растереть. Чем все персонажи «Левиафана» и занимаются. Чем, боюсь, занимаются сейчас и 99% христиан мира.

Всех героев «Левиафана» можно тасовать как колоду. Там некому сочувствовать и некого проклинать. Там даже мэр (Роман Мадянов) не так прост и однозначен как кажется. В конце концов, лучше деньги в церковь вкладывать, чем в брюлики для любовницы. Но если бы завтра – на тех самых выборах, о которых он говорит, – мэром избрали бы Колю – что-нибудь изменилось бы? Или если бы мэром стал адвокат-шантажист?

А теперь о героине Елены Лядовой — Лиле. Везде идет жаркая дискуссия о том, кто ее убил. Версия о самоубийстве отвергнута как самая наивная и примитивная.

Понятно, чего хочет режиссер – чтобы его фильм читали и считывали надбытово, внебытово, подходили к нему как к сокровенному посланию и притчевому сказу. (Это, сразу замечу, и раздражает меня больше всего, потому как часто многозначительность большинства эпизодов этого фильма кажется мне ложной, надуманной, навязанной. А она должна вырастать сама, подспудно, пробиваться сквозь асфальт (как у Тарковского), а не пришиваться толстыми белыми нитками.) И поэтому это фильм о борьбе между Богом и дьяволом за душу человеческую. И главное поле битвы здесь — как раз героиня Лядовой.

Так вот – никто ее не убивал. Но и самоубийства не было.

Поддавшись дьявольскому соблазну, она умерла в момент грехопадения. После прелюбодеяния она уже была мертва – как те рыбы в цехе разделки рыбозавода, которые нам явно не случайно так долго показывают (о, эта библейская символика – причем уж совсем в лоб, в упор!). И эти обезглавленные тушки, которые раз за разом, раз за радом падают в емкости, конечно, намекают на смерть героини. Да, она двигается, но не живет…
И уже мертвой она шла утром к берегу моря. Шла на зов Левиафана, которого и узрела. И Левиафан ее соблазнил, завладел, изнасиловал и обогатился еще одной душой. А тело вернул.

Что дает мне право так утверждать? Обратите внимание, какой же прекрасной, а вовсе не изуродованной находят ее на берегу. А ведь она, простите, должна быть сильно обезображенной — тут на простого утопленника без слез не глянешь, а здесь прямо усопшая Офелия в лилиях и кувшинках как в «Гамлете» Г.Козинцева. Почему? А потому, что только живое может быть обезображено, а вот мертвое – нет. Именно потому она и прекрасна, что уже давно мертва. И этот оттенок могильной красоты действительно появляется у нее сразу после этой сцены в гостинице.

Кстати, еще один упрек фильму – кроме перегруженности притчевыми выкрутасами – невероятно средние актерские работы. В сотый раз тиражируемый негодяй в исполнении Мадянова, слабый слепок с лучших работ Серебрякова, безликая Лядова… Все играют (а играть-то нечего – переполненность символами мешает) процентов на 20-30 от возможного.

ВЕСЬ МИР — ТЕРИБЕРКА
Итак, этот фильм не про Россию, а про человека (да не волнуют Звягинцева Россия, православие и публицистика – потому ничего оскорбительного в адрес нашей страны в «Левиафане» нет и быть не может). Про кризис христианства, про побеждающее учение дьяволизма-имморализма, которое накрывает и подчиняет себе христианский мир. Про то, что нет плохих людей, но и хороших тоже не осталось. Но они могут появиться (сын главных героев и его друзья в разрушенной церкви). И, главное, про то, что зов Левиафана всё сильнее и громче, а голос разума – всё тише. Поэтому это фильм-предупреждение. Чтобы глас Божий не спутать с зовом Левиафана. Чтобы мы смирились перед Богом, но всеми силами боролись с Левиафаном, который, в частности, и в нас тоже! А в этом фильме герой Серебрякова совсем не Иов, так как смиряется именно перед Левиафаном — вот в чем беда и ужас.

А если бы Левиафан был бы трехсерийным… Тут еще проще. В тюрьме Коля принимает ислам и, освободившись через 10 лет, вместе с бородачами Кадырова распинает наших попов, не забыв повесить на каждого табличку «Я – Шарли», и переоборудует церковь в мечеть (см. «Андрей Рублев», что много раз на территории Византии и славянских государств и случалось).

источник

В прологе «Левиафана» под музыку Филипа Гласса сменяются кадры, в которых камера Михаила Кричмана, постоянного оператора Звягинцева, запечатлела Русский Север, где киногенично увядает русская жизнь: здесь нет разрухи и еще возможна гордая бедность. И если бы не чернеющие остовы гниющих в воде у берега лодок, можно было бы подумать, что все хорошо.

Увы, хорошо далеко не все и не у всех.

Особенно трудно приходится, когда ты хозяйственный, работящий человек, желающий жить своей жизнью в собственном доме на холме, как автомеханик Николай (Алексей Серебряков). Холм приглянулся местному мэру (Роман Мадянов) — и вот уже местный же суд скороговоркой зачитывает решение, согласно которому изъятие земли и снос дома признаются законными, а компенсацию, сумма которой в разы уступает рыночной стоимости теряемого, обоснованной. Здесь даже прибывший из самой Москвы друг-адвокат (Владимир Вдовиченков) не поможет, но он на честную победу в российском суде и не рассчитывал, так что привез папку с серьезным компроматом на мэра и, как заклинание, повторяет фамилию, которая должна произвести и производит впечатление на регионального чиновника.

Впрочем, развиваются события не по линии политического триллера или судебной драмы.

В первую очередь, на экране пьют водку, много водки, даже по меркам того российского кино, которое про жизнь без прикрас.

В свадебном макабре «Горько!» Жоры Крыжовникова столько пьют. Вот и у Звягинцева пьют полными стаканами, пьют винтом из горла. Пьют так, что пресловутая «чернуха» становится гротеском, сатирой, приветом финскому кино.

Коля крепко выпивает после суда с женой Лилей (Елена Лядова) и другом Димой. Мэр напивается и приезжает к проигравшему тяжбу герою, чтобы унизить того. В пьяном обмене реплик озвучивается важная мысль о том, что с точки зрения представителя власти в России ни у кого ничего своего нет.

Все принадлежит тому, у кого на лацкане значок правящей партии, а на стене в кабинете — портрет правящего лица.

Читайте также:  Что делать когда слизь течет по задней стенке горла как

Портреты правящих лиц возникнут уже в качестве мишеней, когда герои соберутся пострелять на пикнике. Изрядно выпив, конечно. Постоянное соседство алкоголя и оружия нагнетает тревогу: в описанной выше сцене Коля уходил в дом посреди пьяной ссоры с начальственным гостем — за ружьем конечно. Так и ждешь, когда ружья начнут стрелять. Тем более что в редких комментариях режиссера о содержании «Левиафана» поминались и абстрактный бунтарь-одиночка, пошедший против системы, и американец Марвин Химейер, трагический герой новостей 2004 года.

Как и персонаж Серебрякова, Химейер был владельцем мастерской, у которого в судебном порядке отбирали землю. Проиграв во всех судебных инстанциях, сварщик превратил бульдозер в бронемашину и поехал сносить административные здания: офисы цементного завода, с которым судился, конторы чиновников, которые его отфутболивали. На то, как это происходило, можно посмотреть в YouTube — телекамеры подключились в самый разгар процесса и не выключались до развязки в виде самоубийства мстителя.

Мощная история, тем интереснее то, чем она стала у Звягинцева.

И с оружием, и с бульдозером (он здесь тоже будет) он поступает не самым ожиданным образом, превратив социальную драму про борьбу с системой в метафизическую про бодание с чудовищем. Чудовище это и Левиафан английского философа Томаса Гоббса — организм государственной машины, которой люди передают часть своих свобод в обмен на прекращение войны всех против всех. Чудовище это и библейский Левиафан, которого не сбороть человеку, а только Бог может сразить его ударом в голову.

И будет он лежать, белея костями, на берегу, как тот кит, скелет которого многозначительно возникает в фильме несколько раз.

«Вы что, против всего города воевать собрались?» — спрашивает у мужчин героиня Лядовой, когда те собираются развязать кампанию против коррупции. Понятно же, что Левиафан сильнее человека. «Это я во всем виновата», — говорит она же в другой сцене, а герой Вдовиченкова отвечает: «Во всем никто не виноват. Каждый виноват в чем-то своем. Во всем виноваты все».

Это уже философствование на грани фола, но оно кажется уместным.

За гранью это уже когда герой Серебрякова обращается с нетрезвым упреком: «Где твой. Бог?» к сельскому священнику, а тот отвечает ему кратким пересказом притчи про Иова. В прошлый раз этот же актер задавал похожий вопрос ученому в «Грузе 200» Алексея Балабанова — и, следует признать, ответ звучал куда убедительнее.

Да и Звягинцев, кажется, не возлагает особых надежд на религиозное возрождение. Короткая сцена с кротким священником и его женой, относящей хлеб соседке, смотрится искусственной вставкой.

Гораздо органичнее в мире «Левиафана» выглядит местный архиерей, который регулярно принимает на поклон мэра и напоминает тому, что всякая власть от Бога.

В финале режиссер предельно прямолинейно обозначит отношение к сращиванию церкви и государства, реконструировав в кадре миниатюрную модель того, что можно наблюдать в эфирах всех телеканалов в дни больших церковных праздников: лукавая циничная проповедь, протокольные рожи слушателей в костюмах и мехах, вереница дорогих автомобилей, развозящих собравшихся по окончании мероприятия.

И станет окончательно понятно, что равноправным человеку главным героем этого фильма был дом, в котором человек жил.

Дом живой, дом с историей, дом с достоинством, которое подчеркивала каждая деталь интерьера, каждый предмет мебели. Дом без роскоши, но с историей. Без лоска, но аккуратный. Такой дом, что когда подруга (Анна Уколова) привела Лилю посмотреть на предлагаемую взамен квартиру, лицо героини Лядовой и без того безрадостное изменилось от боли. И дело было не в ободранных стенах. Просто это два разных типа бытия.

Так вот «Левиафан» — это история о том, что в том пространстве, где мы сегодня оказались, такой дом невозможен.

источник

Картина Андрея Звягинцева уже успела собрать урожай престижных зарубежных премий и оскандалиться в России.

В России вокруг «Левиафана» разразился скандал. Сначала продюсеры фильма «Горько!» Илья Бурец и Дмитрий Нелидов написали открытое письмо, протестуя против выдвижения «Левиафана» на «Оскар» от России. Теперь активисты Ассоциации православных экспертов выступают против картины Андрея Звягинцева. Они считают, что лента порочит Русскую православную церковь (РПЦ) и наше государственное устройство. Руководитель ассоциации Кирилл Фролов заявил, что «Левиафан» является злом и его следует снять с проката, так как зло не должно появляться на экранах. «Мы попросим министерство культуры не допустить выхода фильма на экраны», — сказал он.

Тем временем фильм Андрея Звягинцева «Левиафан», получивший в прошлом году «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах, в этом году уже удостоился «Золотого глобуса», премии Международной федерации кинопрессы, премии Лондонского сообщества кинокритиков в номинации «Лучший фильм на иностранном языке» и попал в шорт-лист «Оскара». Мы решили разобраться, о чем же картина «Левиафан», сколь полюбившаяся иностранным кинокритикам, столь и «насолившая» Ассоциации православных экспертов.

История, рассказанная в социальной драме Андрея Звягинцева, разворачивается в серой и беспросветной провинции. Механик Николай (Алексей Серебряков) живет на берегу моря с сыном и женой. Любимая им женщина (Елена Лядова) приходится мальчику мачехой, и их отношения складываются не лучшим образом. Но настоящая беда приходит, когда власти решают отнять у механика дом, приспособив его под свои нужды. Коррумпированный мэр (Роман Мадянов) забирает землю у талантливого и пьющего механика. Вместе с женой и сыном-подростком Николай должен освободить дом, который когда-то построил своими руками на берегу холодного моря. Он обращается за помощью к своему товарищу по армии, который ныне работает адвокатом в Москве (Владимир Вдовиченков). Тот приезжает на помощь с папкой компромата. Но хеппи-энда не будет. В картине Звягинцева государство и есть тот безжалостный Левиафан, который поглощает простых людей. А ведь каждая судьба, даже маленького человека, неповторима и бесценна. В этом вся трагедия.

Зарубежные кинокритики о фильме «Левиафан»

Иностранная пресса запестрела рецензиями на картину Андрея Звягинцева сразу же после того, как ее впервые показали на Каннском кинофестивале в прошлом году. Новая волна обсуждений за рубежом хлынула после того, как «Левиафан» завоевал «Золотой глобус». И не стихает до сих пор.

Французы первыми отметили фильм: «Левиафан» получил в Каннах «Золотую пальмовую ветвь» за лучший сценарий. Основанный журналистами самой авторитетной газеты страны Libération новостной сайт RUE89 так представляет фильм Андрея Звягинцева читателям: «Это одновременно и политическая критика (настоящий валун в огород нынешнего российского режима с его повальной коррупцией), и исполненное тревоги рассуждение на тему зла, и проблематика отношений с государством (название фильма перекликается с библейской тематикой и политическими рассуждениями Томаса Гоббса)».

Свидетельством того, что в Британии высоко оценили ленту нашего режиссера, стала премия Лондонского сообщества кинокритиков, которую завоевал «Левиафан» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке». В самой массовой английской газете Daily Mail о картине Звягинцева пишут как о «депрессивной истории о том, как повседневная жизнь в России пропитана коррупцией, церковной властью и водкой». Причем, как утверждают британские журналисты, особенно пропитана последней, ведь герои постоянно пьют водку прямо из бутылок — и на деловых встречах, и во время дружеских застолий, а также стреляя по мишеням.

Еще одна авторитетная британская газета, The Guardian, называет фильм «Левиафан» «по-настоящему грандиозным», упрекая остальных российских режиссеров в том, что они берут более узкие темы и занимаются более удобными сюжетами. «Чиновники постоянно говорят о российском уголовном кодексе, цитируют сборник законов. Но все это кажется бессмыслицей. Главное в этом мире — это деньги и власть. В сценах в зале суда председатель суда невнятно зачитывает обвинения и вердикты с помощью робота. Абсолютный бред!» — пишет журналист The Guardian.

Российские кинокритики о фильме «Левиафан»

«Отбросив эмоции и включив разум, даже ненавистник фильма должен признать: из всего, что сняли в России за последний год, у него самые большие шансы привлечь внимание и завоевать симпатию Американской академии», — считает широко известный отечественный кинокритик Антон Долин. — Нельзя забывать, что Россия в этом сезоне в моде, а Россия нонконформистская — вдвойне. Сведения о неодобрении фильма министром культуры Мединским и цензурных сложностях, связанных со звучащей там матерной речью, могут стать дополнительным фактором в пользу «Левиафана». В конце концов, первый китайский номинант «Оскара» Чжан Имоу имел сходные сложности с прокатом на родине, а первого оскароносного иранца Асгара Фархади чудом допустили до киноэкранов после его публичного выступления в поддержку коллеги — политзаключенного Джафара Панахи».

Кинокритик Юрий Гладильщиков для Stengazeta.net: «Смешно, когда теперь даже продвинутые критики утверждают, будто «Левиафан» рассчитан на западное сознание. Ничего подобного! Запад в лице Европы не понял главного. «Левиафан» не просто частная история о жутчайшей несправедливости, но и политическое высказывание о сути современной России: о страшном Левиафане, коррумпированном государстве без чести и совести, где церковь крышует власть, а Христос фактически приватизирован бандитами».

Кинокритик Андрей Плахов на страницах «Коммерсанта»: «Левиафан» — могучее эпическое чудище, вылезшее из глубинных недр российской жизни. В нем пульсирует напряженный публицистический нерв: ведь речь идет о бессилии человека перед властью — даже не вертикалью, а как раз горизонталью, подобной обманчивой глади Баренцева моря».

Андрей Звягинцев о фильме «Левиафан»

«Левиафан» стал ответом на многое из того, что происходит сегодня в стране, однако это было лишь толчком к созданию фильма, рассматривающего куда более важные проблемы человеческого бытия, чем просто и только актуальную и злободневную перспективу», — рассказал Андрей Звягинцев в интервью Антону Долину для «Афиши».

Идея фильма родилась у режиссера, когда он услышал от своей переводчицы в Америке, которая была его ассистентом на съемках новеллы для альманаха «Нью-Йорк, я люблю тебя», историю сварщика Химейера из Колородо, бульдозером разрушившего цементный завод, пытавшийся отобрать у него дом. Звягинцева, по его словам, буквально «обожгла» эта история. Это действительно реальный случай, который произошел в США. Услышав о нем мимоходом, режиссер решил снять фильм. Он убеждал своего друга и соавтора Олега Негина, что эта история достойна большого кино.

«Фильм «Левиафан» являет собой историю целиком и полностью укорененной, дышащей нашим, что называется, российским климатом духовным, этическим климатом, социальным климатом и так далее… — сказал в эфире программы «Вместе» телеканала «Мир 24» Андрей Звягинцев. — Это русский фильм о русском человеке, обращенный к русскому человеку, к его разуму, к его совести. Чтобы он наконец-то почувствовал, что он свободен. Вот о чем фильм».

«Фильм не о поселке Териберке и не о Кировске, — пояснил режиссер. — Хочу вам вот что сказать: поселок Териберка — это место, где мы видим дом Николая, общие планы, и на том берегу реки Териберка сам поселок пребывает в плачевном состоянии. Мы додекарировок никаких не делали. Все, что вы видите в кадре, — это есть реальное положение дел. Это художественное произведение. Это не документальный фильм о том, как на Севере живется плохо. На Севере прекрасно! Именно благодаря тому, что там спасительно небо, горы, пространства эти дикие, которые отрывают тебя от центра, дают тебе понять, что ты свободен».

«Если бы остался в фильме только один архиерей, это было бы неправдой. Это могучее существо — Левиафан, которое, по сути, произрастает из нас самих. И, собственно, об этом фильм, что мы и наша власть и есть продолжение нас самих. Я говорил вам о том, что церковь — это мы все, а не священники только. И так далее», — подытожил в интервью в программе «Вместе» телеканала «Мир 24» Андрей Звягинцев.

Актеры о фильме «Левиафан»

Актер Алексей Серебряков, сыгравший талантливого и пьющего механика Колю в «Левиафане», в интервью «Собеседнику» заявил: «Я вообще считаю, что «Левиафан» — самая сильная картина Звягинцева. И никакого другого героя, никакого бунта в конце там не могло быть именно потому, что герою противостоит Левиафан. Я довольно часто слышал эту твою теорию, что надо отгородиться от государства, не конфликтовать с ним, а создавать параллельный мир. Ну вот, герой там создал. А государство пришло и этот мир срыло. Нет, мало этой параллельности — никого она не спасет».

Исполнительница главной женской роли в «Левиафане» — работницы рыбной фабрики и жены механика Коли — Елена Лядова в интервью «Ленте.ру» сказала: «Я играла обычную русскую женщину. Со всеми страданиями, чаяниями и надеждами на лучшее и прекрасное».

Актер Владимир Вдовиченков, воплотивший на экране адвоката из Москвы, в интервью «Ленте.ру» признался: «Когда я смотрел «Левиафан», мне было горько. Я плакал от понимания того, как жестока бывает жизнь по отношению к человеку. У меня было много эмоций, и мне хотелось бы, чтобы те же чувства испытал и зритель. Мы для того и делаем кино, чтобы человек посмеялся и поплакал, а потом вышел из кинозала и сказал: «Черт возьми, может, надо все менять и, может быть, надо начать с себя?» Это моя идеальная мечта: мне хочется, чтобы зрители вышли с такими ощущениями».

Актер Роман Мадянов, исполнивший роль коррумпированного мэра в «Левиафане», в интервью «Аргументам и фактам» рассказал о съемках на Кольском полуосторове: «Мы наслаждались природой! Это изумительное место, просто космос. Осенняя тундра — это что-то потрясающее и невообразимое. Я много раз там бывал на рыбалке, и каждый раз, приезжая туда, я поражаюсь мощи северной природы. Я прекрасно понял, почему Андрей выбрал именно это место для съемок: оно поистине фантастическое».

источник

После выхода нового выпуска на Youtube-канале журналиста Юрия Дудя, героем которого стал актер Алексей Серебряков, волна возмущения накрыла общественность. Все это из-за высказываний артиста о России, откуда он уехал на ПМЖ в Канаду еще в 2012 году. Серебряков посетовал, что в РФ лихие 90-е до сих пор не ушли в прошлое, в чем можно легко убедиться, если отъехать хотя бы на 30 километров от Москвы. Он считает, что национальная идея России заключается в «силе, наглости и хамстве».

При этом называть себя русофобом Серебряков отказался.

«Ну, записали и записали (в русофобы). Меня вообще особо не интересует мнение кого-то обо мне, кроме мнения моей жены», — ответил актер.

Российская действительность в глазах актера не выдержала сравнений, к примеру, с американской. Так, по мнению актера, в РФ нет гражданского общества и «все возлагается на человека», в то время как в США все осознают свои права и свободы.

Во время интервью, помимо всего прочего, речь зашла и последнем нашумевшем фильме, в котором Серебряков сыграл главную роль. Так, неудачи главного персонажа «Левиафана» актера объясняет так: он русский.

Высказывания Серебрякова раскритиковали его коллеги по цеху.

Так, известный актер Александр Панкратов-Черный заявил, что категорически не согласен с коллегой. Артист подчеркнул, что лично он встречает истинную воспитанность и интеллигентность во всех слоях российского общества. Панкратов-Черный считает, что хамство у россиян встречается, но считать эту черту всеобъемлющей нельзя, передает РИА «ФАН».

«Многое зависит от воспитания, я так думаю. Хотя иногда и говорят, что хамство — это явление природное, и если человек родился хамом, то хамом и останется, и перевоспитать его никак нельзя. Но на самом деле, я думаю, что многое зависит от родителей. Как правило, как родители воспитают, таким человек и будет», — сказал Панкратов-Черный.

Категорически не согласен с Серебряковым и актера Михаил Пореченков. В беседе с РЕН ТВ он заявил, что не удивлен таким настроениям со стороны эмигрировавшего в Канаду артиста, но, по его словам, понятие «хамства» больше подходит либеральной части страны.

Читайте также:  Что делать когда сломается горло

«Русские никогда не отличались хамством! Могут быть несколько грубоватыми, ну, значит, это заслуженно. Обычно на доброту отвечают добротой, на наглость и хамство — справедливостью», — заявил Пореченков.

Артист отметил, что много путешествует по РФ и встречает только «замечательных людей».

Глава киноконцерна «Мосфильм», кинорежиссер Карен Шахназаров возмутился из-за грубых высказываний актера Алексея Серебрякова. В эфире НСН он заявил, что слова артиста «бесчестные и некрасивые».

«Человек выбрал для местом жительства Канаду. Это, безусловно, его право. Человек при этом постоянно работает в России и зарабатывает немалые деньги. Я не слышал, чтобы актер Серебряков был востребован где-нибудь в Канаде, в США или других странах. Зачем же ты после этого выступаешь с такими заявлениями? Какая в этом нужда?» — возмутился он.

Досталось Серебрякову и от первого зампреда комитета Госдумы РФ по культуре, режиссера Владимира Бортко. Он заявил в эфире «Говорит Москва», что артиста могут перестать приглашать сниматься после таких заявлений. Он считает, что подобные заявления следует расценивать как подлость.

Сам артист, впрочем, от своих высказываний отрекаться не стал. В беседе с журналистами РЕН ТВ он заявил: «Я сказал все, что я сказал. Если мне потребуется что-то договорить, я обращусь к господину Дудю и ему договорю».

источник

«Левиафан» — социальная драма режиссера Андрея Звягинцева. Картина получила свою порцию критики и восторженные отзывы, собрала престижные награды и заслужила скандальную славу. «Левиафан» — это история неблагополучной семьи, которая насыщена актуальными социальными проблемами. Кто-то говорит, что это реалии российской глубинки, до боли знакомые, а оттого вызывающие такую горечь. Другие отнеслись к фильму пренебрежительно, считая, что главной целью режиссера было очернить Россию.

Кадры с мест съемок фильма

Сам Андрей Звягинцев определил картину как драму, постепенно переходящую в трагедию. Режиссер считает, что в фильме без прикрас показаны реалии провинциальной России, насыщенные самыми острыми проблемами социального характера.

Этот драматический фильм снят в 2014 году. Картина представляет собой киноинтерпретацию истории Иова — персонажа Ветхого Завета, которого, по библейским преданиям, Бог испытывал всеми бедствиями земной жизни. Несмотря на великие страдания, Иова все вытерпел и ни разу не упрекнул Бога.

Картина получила название «Левиафан» — это имя собственное также взято из Ветхого Завета

Левиафаном называют мифологическое чудовище, живущее в море. В фильме Левиафан — это метафора государственной власти. Это не первое сравнение чудовища с властью: ранее Томас Гоббс написал трактат, в котором сравнивал уничтожающую свободу человека государственную власть с чудовищем Левиафаном.

Главные роли в картине Звягинцева исполнили Алексей Серебряков, Владимир Вдовиченков, Елена Лядова, Роман Мадянов. Музыкальное сопровождение — Филип Гласс.

Николай — главный герой фильма

Сюжет основан на реальной истории, которая произошла в США. Звягинцев услышал в Америке историю о сварщике, который бульдозером разрушил цементный завод, пытающийся отобрать у него дом. Этот случай произвел на режиссера такое впечатление, что он решил снять фильм.

Главный герой, механик Николай, живет вместе с семьей (женой Лилией и сыном от первого брака) в провинциальном городке на берегу моря. Семья живет в доме на берегу бухты, куда иногда приплывают киты. Николай поддерживает дружеские отношения с подполковником дорожно-постовой службы Дегтяревым и местным стражем правопорядка Поливановым и его женой.

В «мифологии» картины государство представлено как огромное безжалостное чудовище, которое может проглотить «маленького человека» и даже не заметить его

В дом простого механика приходит беда, когда государство в лице коррумпированного мэра Шелевята пытается отобрать у семьи Николая дом, автомастерскую и землю, установив за выкуп такую сумму, которая не позволила бы Николаю купить жилье в городе.

Николай обращается за помощью к своему армейскому товарищу, а ныне известному столичному адвокату, но суд выносит решение в пользу мэра. Тогда адвокат советует воспользоваться последним шансом — найти на мэра компромат. Дальше в сюжете смешиваются измены, шантаж и даже убийство. Знаковый момент истории — встреча Николая с местным священником. Герой задает ему провокационные вопросы, на что священник отвечает, что пути Господни неисповедимы, и сравнивает горести Николая со страданиями Иова.

Лилия — жена Николая. Кадр из фильма

«Левиафан» — фильм, который может нравиться или не нравиться, но равнодушным точно не оставит. После выхода картины поднялась невероятная шумиха: кто-то называл фильм прорывом и смелым шагом, другие же критиковали Звягинцева за то, что он сильно сгущает краски.

Верно одно — со времен легендарной картины «Брат» ни один фильм отечественного производства не вызывал таких бурных обсуждений и даже настоящих баталий. А такой и профессиональной, и любительской критике не подвергался ни «Груз 200», ни «Утомленные солнцем 2».

Примечательно, что средних оценок для фильма не нашлось — были или восторженные, или яростные негодующие

Критика переросла в настоящий скандал. Многие посчитали недопустимым показ жизни провинциальной России в таких черных красках. Некоторые называли картину «намеренной чернухой». Активисты православных организаций, а также ряд творческих деятелей выступили против картины, считая, что она порочит не только государственное устройство страны, но и Русскую православную церковь. Более того, появились призывы снять картину с проката, так как этот фильм — «зло». Активисты написали открытое письмо в министерство культуры с призывом запретить появление фильма на экранах.

Поселок, где снимали фильм

А вот зарубежные критики хорошо приняли картину, иностранная пресса даже назвала ее гениальной. Драма Звягинцева получила приз Каннского кинoфестиваля за лучший сценарий, затем премию «Золотой глобус» и приз за лучший фильм Лондонского кинофестиваля. Самое большое достижение — номинация «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке. В британской газете The Guardian «Левиафан» назвали грандиозным и упрекнули других российских режиссеров в том, что они снимают картины только на удобные им темы.

Режиссер на премьере картины

Так о чем же этот фильм? Это история о том, что человек бессилен перед властью. Левиафан в картине — это могучее безжалостное чудовище, которое вылезает из недр российской жизни. Сам Андрей Звягинцев говорит о том, что это русский фильм, которое снят о русском человеке и к нему же обращен, к его разуму, его совести. Режиссер хотел, чтобы зритель почувствовал свою свободу. Звягинцев показывает, что Левиафан — чудовище, которое произрастает из самих людей. И чудовище, и власть, и церковь — это продолжение самих людей. Это не частная история, а политическое высказывание, ответ режиссера на проблемы современной России.

Так ли это, или это просто серая, беспросветная, депрессивная социальная драма, которая разворачивается в провинции, — решать каждому зрителю после просмотра картины.

источник

Но о «Кочегаре» столько не орали, сколько о «Левиафане», он прошел почти незамеченным, при том что там звучит окончательный, не подлежащий обжалованию приговор и России, и русским, просто он выражен в художественных образах, а Звягинцев зачитывает его скороговоркой на манер «народного судьи» из своего же фильма. Вспоминая дальше, стоит иметь в виду еще и «Сумасшедшую помощь» Бориса Хлебникова, и «Шапито-шоу» Сергея Лобана — не вызывавшие искусственного и болезненного ажиотажа, но куда более значительные и искренние произведения, чем «Левиафан», если говорить об их художественной значимости. С другой стороны, социальная проблематика куда резче обозначена у того же Хлебникова в «Долгой счастливой жизни» или даже в «Дураке» Юрия Быкова. Звягинцев же, совсем как Михалков, рисует на стене плакат, а потом тычет зрителя носом в свою плоскую картинку. И подобно Герману, Звягинцева необязательно смотреть, чтоб понять, что он хочет сказать и зачем это делает. К тому же все желающие давно увидели картину в интернете, но у меня дома интернета нет и я пошел на нее только когда настал многократно переносившийся день проката.

Стоило идти разве что ради уточнения деталей сюжета — впрочем, малоинтересных, не слишком занимательных. Николай (Алексей Серебряков) — автомеханик, у него есть работающая на местном рыбзаводе жена (Елена Лядова) и сын-подросток Ромка от предыдущего брака (первая жена умерла). Еще есть доставшийся до дедов участок земли возле моря, на который претендует местная власть в лице вечно пьяного мэра (Роман Мадянов). Суд — несправедливый, разумеется — принимает решение о передаче земли в федеральную собственность за копеечную, сильно заниженную компенсацию. Армейский друг Николая, московский адвокат (Владимир Вдовиченков) приезжает с компроматом на мэра, рассчитывая склонить его к компромиссу, попутно заводя интрижку с женой приятеля. Адвоката похищают и при участии лично мэра увозят за город, жену топят в море, а Николая обвиняют в убийстве и сажают на пятнадцать лет.

Но шлейф мифов и скандалов, сопровождавший «Левиафана» с момента премьеры и, очевидно, по меньшей мере отчасти созданный продюсерами проекта, очевидно, связан в первую очередь не с пьяным мэром, не с продажными судьями и не с матом, который в результате убрали, а с образом православного «владыки», который лейтмотивом проходит через всю картину и выступает фактически «подельником» — «соработником», по-православному выражаясь — мэра-убийцы. В финале же лицемерный архиерей произносит пламенную проповедь о силе и правде, о любви и истинных ценностях, ну в обычном, привычном ныне духе. Вот за это одни «Левиафана» обожают, а другие проклинают — хотя, на мой взгляд, он ни заслуживает в принципе серьезного к себе отношения.

Звягинцев в «Левиафане», как и Михалков в «Солнечном ударе», выступает дешевым фокусником, манипулятором, хотя и работает чуть менее грубо, но для меня это тоже больше минус, чем плюс — Михалков, выходит, честнее. У Звягинцева только на первый взгляд все жестко и остро — а ухватиться-то не за что, не ловится его «Левиафан» на уду. На скелет мертвого, выброшенного на берег кита (вот где пошлятина похлеще михалковской — какое-то прям «хотиненко»!) находится плещущийся в море живой кит, на новодельную церковь, воздвигнутую мэром и епископом за счет страданий невинных жертв — старая, взорванная, но хранящая «истинную духовность» каменная церквушка, где собираются выпить у костра подростки и куда перед арестом приходит Николай с бутылкой водки; ну а на продажного епископа — мелкий «батюшка» с мешком «хлебов», которые Николай ему помогает поднести до машины от сельпо. То есть на «неправедное», «ненастоящее», «официозное» православие, самодержавие и прочие ужасы нашего городка Звягинцев находит нечто «истинное», «разумное», «доброе» — при том что обвиняли его как раз в отсутствии «света». Да мне от света «Левиафана» глазам стало больно! И совсем как в «Юрьевом дне» у Серебренникова и Арабова сатирическая карикатура на православного «батюшку» уравновешивалась (и дезавуировалась) образцом «подлинной духовности», а церковный новодел — монастырской стариной, так и Звягинцева с его «Левиафаном» все уравновешено, просчитано, выверено. В чем же тогда пусть не благая, так хотя бы свежая весть «Левиафана» — уж не в том же, что русские менты козлы, суды продажны, а православные попы ни в о что не веруют? Но тем, кто этого до сих пор не знал без Звягинцева, едва ли «Левиафан» покажется душеполезным зрелищем.

История о столкновении кого-то маленького с чем-то большим по духу очень американская (косвенно Звягинцев и отталкивается от американского материала, механически приспосабливая его к туземным реалиям), но в американском варианте, в «Оклахоме» Крамера, например, у маленького человека есть шанс одолеть политическое или корпоративное чудовище, поскольку в США стороны при неравных весовых категориях как минимум формально уравнены в правах и возможностях. На русской почве, разумеется, никакой надежды не предполагается изначально. Мне первые два фильма Звягинцева были совершенно поперек горла своей ложной многозначительностью и горделивым, пафосным занудством. Недавно по «ТВ1000» пытался пересматривать «Изгнание» — ну просто пытка, невыносимо вытерпеть. Зато когда появилась «Елена», казалось, с ней на экран вышел и новый режиссер, как раз потому, что там в лице отдельных персонажей сталкивались силы внеперсональные. А «Левиафан» даже не возвращает Звягинцева к прежней его претенциозной нудятине.

Самое обидное — и это пуще всего остального ставит в моих глазах Звягинцева ниже, чем Михалков — что в отличие от последнего, который пиздит, как дышит, и не умеет иначе, Звягинцев сознательно подлаживается под конъюнктуру, и не под химерические, существующие разве лишь в разложившихся от православия мозгах, пристрастия отборщиков европейских кинофестивалей, а под местечковые представления, каким должно быть т.н. «серьезное» кино. Хотя предыдущая его работа, «Елена» — как раз образец подобного кино, и в своем роде — замечательный пример. Там не найти ни спекуляций, ни манипуляций, и скандального флера вокруг «Елены» тоже не существовало, она мирно (довольно успешно, кстати!) прошла в прокате, сразу была показана по ТВ, но о России и русских открыла кое-что, чего ни Михалковы-Кончаловские, никто иной, включая великого Балабанова, до сих пор, прежде Звягинцева, не сказали:

«Левиафан» же переживывает старое, заскорузлое, неизбывное русское говно, да еще норовит положить это говно на тарелочку и преподнести как блюдо высокой кухни под музыку Филиппа Гласса. И актеры сплошь на штампах существует — вернее, режиссер использует исполнителей в амплуа, которые ими уже выработаны вхлам: Мадянов все то же самое играл у Михалкова в «Цитадели» (а также в «Иронии судьбы» Бемамбетова и хрен только где не играл), Серебряков — в «Грузе 200» Балабанова и т.д.

В «Левиафане», правда, среди прочих трюков из обихода бродячего цирка есть еще один: мол, проблема не только в коррумпированной мирской власти и сросшейся с ней РПЦшной иерархии — проблема также в несовершенстве природы людской. В конце концов, мэрские менты убили адвоката и жену героя, но спать их друг с другом они не заставляли — те как-то сами, без коррупции и РПЦ, оказались в одной койке. И никто не заставлял знакомых Николая, простых ментов и их жен, давать показания, что Николай угрожал жене, да он, правду сказать, ведь и угрожал сперва, потом уж постарался ее простить. Но если «все виноваты во всем» и «каждый в своем», тогда конкретные упреки по адресу мэров, пэров и херов ничего не стоят. Все виноваты, каждый виноват, а в результате — концы в воду. Опять же, с точки зрения социальной критики быковский «Дурак» предпочтительнее «Левиафана» своей конкретикой, наглядностью, убежденностью автора в том, что черное есть черное, а белое — белое. С другой, потуги на обобщения и метафоры в христианском, религиозном духе, особенно с привлечением библейской символики, у Звягинцева дико вульгарны, беспомощны и неэффективны. Невозможно слушать, как все герои, от мэра и епископа до жены-изменницы, поминают Бога всуе. А «правильный» батюшка отчитывает Николая притчей о Левиафане чуть ли не той же скороговоркой, что судья озвучивает ему «неправедный» приговор к 15-летнему заключению — и я не уверен, что Звягинцев задумывал это как «рифму». Уровень и масштаб его «рифмовки» — это скелет кита и остовы брошенных лодок, из них он строит свой лабиринт», в котором, как в трех соснах, заблудиться невозможно, несмотря на, казалось бы, кажущиеся сложности и глубины. А уж если дать себе труд разобрать все эти псевдозамысловатые хитросплетения, то можно сделать забавное открытие: оказывается все упирается не в Бога, чьи пути неисповедимы, а в ФСБ, где на каждого хранится компромат, до поры невостребованный, но чуть что — и он пригодится, его можно пустить в дело. Вот и думай, в чем сила, брат. Короче, обязательно приводите с собой детей.

источник